В суровые и хмурые сороковые годы прошлого столетия, когда к концу подходила долгая и беспощадная Великая Отечественная война, оставшийся в русских деревнях народ, как и прежде после посева, ожидал всхода урожая. И как только приходила пора собирать посевы, каждый, от малого до великого, брал в руки стебли колоса и туго стягивал их между собой в одинаковые по размеру пучки, и вот эти самые пучки назывались кратким, необычным словом «сноп».
Жила-была в одной небольшой Нижегородской деревушке молодая девушка по имени Анфея. Деревня та и вправду не велика была, ровно в одну улицу стояла, а за ней лес бескрайний, и вот у того самого бескрайнего леса на краю деревни и жила она в своей скромной избенке.
Детей у нее не было, а муж после женитьбы сразу на войну ушел, и как ушел, так никаких вестей о нем и не приходило. Однако же Анфея не теряла надежд и верила в скорую встречу с любимым.
После сбора урожая стали возвращаться мужья, сыновья и отцы домой с далекого фронта. Пришла великая победа в деревенские дома – с радости слезами встречали бойцов, вот только Анфея невеселая была, потому, как не вернулся её суженый.
На другом конце деревни, в крайнем доме от Анфеи, жила сестра единокровная Пелагея с сынишкой Тимофеем. Пелагея тоже вдова, муж-то у его в самом начале войны погиб под Могилевом.
Вот как и к Анфее горе пришло, стало Пелагея к ней частенько заглядывать, вот как-то пришла к ней, а Анфея-то всё в подушку рыдает, да рыдает, тут и стала Пелагея её успокаивать:
– Анфеюшка, дорогая ты моя, успокойся ты уже, нельзя же так убиваться! Всю себя изведешь, – говорила Пелагея.
– А на что мне это житьё теперь! – отвечала Анфея.
– Бога побойся, такое говорить! Грешно так убиваться, ведь недаром в народе сложено: «Не тоскуй, а то бес придёт», – говорила Пелагея.
Но Анфее не было дела до слов сестры, разобиделась она на неё за нравоучения и за дверь выставила. С той поры и дверь в избу изнутри затворять стала, да окна завесила. И на людях показываться перестала.