1.Слепая дверь.
Утро было солнечным, но прохладным, крупные капли росы блестели на листьях. Улицы Даммина*, прилегающего к храмовой горе района, были пока пустынны, Портус только просыпался. Роун неторопливо шёл по центру безлюдной в этот час улицы, наслаждаясь удивительной тишиной и покоем, огромного торгового города. Это была та часть города, где жили достаточно зажиточные горожане – процветающие мелкие торговцы и лавочники, ремесленники, слуги высоких домов не в первом поколении и многие другие. Здесь не было больших рыночных площадей и, улиц превратившихся в торговые ряды, а так же больших административных зданий и увеселительных заведений, поэтому в отличие от бурлящих центральных районов и районов Бастиария*, в этих местах можно было насладиться тишиной и покоем. Он шёл к храму, на его плечах покоилась деревянная перекладина изогнутая дугой. На концах перекладины были прилажены крючки, на них висели два больших, запечатанных мокрой глиной, сосуда. Ёмкости, доверху наполненные гроссовым молоком, мерно покачивались в такт его шагам. Роун проходил этот путь уже сотни раз, работёнка была не пыльная, за неё неплохо платили, вот только вставать приходилось ни свет, ни заря. Его хорошо устроили, и он прекрасно это осознавал. Обычно он насвистывал, проходя этой дорогой, вдыхая свежий утренний воздух, но не в этот раз. В атмосфере всего города чувствовалось некое напряжение. Никто точно не мог сказать, что именно происходит вокруг, но какие-то «сдвиги», подводные течения, которые так или иначе касаются каждого, чувствовали все. Роун размышлял об этом, сам того не осознавая. Вроде бы, в последнее время, всё было как всегда – торговые районы гудели, как улей, сотнями тысяч голосов, производственные – гремели и скрежетали поворотными механизмами, небольшие фермерские хозяйства оглашали округу мычанием и блеяньем, на все лады. Всё это перемежалось криками зазывал, треньканьем уличных музыкантов и взрывами хохота из харчевень. Курящиеся благовониями входы в дома удовольствий, стайки крикливой ребятни и лай собак, стук копыт по мостовой, сплетаясь, превращаясь в гул Портуса, такой знакомый и привычный, но что-то было не так. Чувствовался некий диссонанс в этом хоре, какая-то новая тревожащая нота, которую Роун никак не мог вычленить и осмыслить, но которая подсознательно очень его волновала. Проворачивая снова и снова эту мысль у себя в голове, он дошёл уже почти до самого подножия храмовой горы, своего пункта назначения.
Портус раскинулся на холмистой местности, его чрезвычайно извилистые улочки, местами чуть ли не отвесные, своими крутыми спусками и подъёмами славились на всю Випперу. Храмовая гора была одним из этих холмов, не самым большим, но храм, воздвигнутый неизвестно кем в достопамятные времена, взмывающий своими башнями в небеса, выделял это возвышение. Храмовый участок Портуса был огорожен каменной стеной в два человеческих роста. На всём протяжении стены, длинной в мили, было только три прохода на территорию храма. Большие центральные ворота выходили на Дворцовый тракт, они предназначались для празднеств и шествий, официальных визитов. Створки ворот из чернодрева украшала причудливая резьба, по бокам от створок, на стене, ссутулившись, громоздились две большие скульптуры мифических созданий. Ворота поменьше имелись с противоположной стороны, они предназначались для снабжения храмового комплекса, здесь располагался пункт постоянной стражи, отделения, служившего только храму. Третьим проходом была небольшая дверь, врезанная в стену с запада, выходящая на Сонный тракт, по которому сейчас шагал Роун. Эту дверь называли в народе «слепой», она так же была сделана из чернодрева, но без резьбы, без смотрового окна, без замков, ручек и стыков между досок. Создавалось впечатление, что это монолит чернодрева, что попросту невозможно, а потому дверь считалась магической, созданной при помощи неведомой силы, способной «видеть» кто перед ней. Этой двери боялись, её обходили стороной, отводили взгляд.